This website is dedicated to the Paneuropean Union, the ideals of the panеuropean movement and to the legacy of Richard von Coudenhove-Kalergi / Страницы, посвященные Панъевропейскому союзу, идеям панъевропейского движения и наследию Рихарда Куденхове-Калерги
В.Н. Расторгуев. Россия и пан-Европа

Суть самого парадокса заключается в том, что не расширение, а именно сужение самообраза Европы, например, до «собственно-европейских» культурно-этнических и языковых или конфессиональных и доктринальных рамок в действительности не сужало, а существенно расширяло пространство Европы, ее культурный проект. Лучше других эту мысль выразил Куденхове-Калерги: «Поскольку нация представляет собой империю духа, ее просторы не име­ют границ».[9] Носителями европейского самообраза в этом случае становились не только миллионы людей, живущих в разных уголках мира и являющихся, к примеру, единоверцами европейцев или их «этническими родственниками», но и миллионы людей, впитавших в себя либо просвещенческую культуру, либо набор философских и политических доктрин, овладевших сознанием граждан европейских государств.

Как уже отмечалось, русские всегда осознавали себя как часть Европы и, более того, постоянно расширяли культурное европейское пространство. Об этом не раз говорил Куденхове-Калерги, прозорливо считавший, что эта миссия России только усилится со временем. Причем европейский генотип русской культуры становился тем устойчивее, чем выше поднимался средний образовательный ценз населения России. Именно поэтому Россия в массе своей стала страной, настроенной проевропейски, именно в годы советской власти. И это второй парадокс, который следует особо отметить, поскольку глобальное расширение единого европейского и российского информационного и образовательного пространства - это реальность нашего времени. Углублению этой тенденции препятствует теперь не «железный занавес», а жесткая установка на недопущение русского языка в семью языков Единой Европы. Все знают, как осуществляется «вытравливание» русской речи среди русских, которые после распада СССР стали гражданами новообразованных государств, которые или уже вошли в Евросоюз, или готовятся к такому вхождению.

С другой стороны, любое территориальное расширение, постоянно изменяющее сегодня самообраз Единой Европы, в действительности резко сужает ее границы. Сужает до четко очерченных контуров ее нового политического организма, защищающего себя, как и всякий живой организм, от «внешней среды» - политической, этнокультурной, конфессиональной. Соответственно, чем шире будет Европа политическая, тем ýже будет Европа культурная. За все приходится платить, и речь идет именно о цене вопроса. К примеру, крайне трудно предугадать, как изменится (уже изменяется) самообраз русских и, соответственно, русский самообраз Европы на фоне втягивания, к примеру, Украины в военный блок НАТО. Столь активные действия следует оценивать, с одной стороны, с учетом нарастающей конфронтации НАТО с Россией и, с другой стороны, в контексте широкого обсуждения вопроса о перспективах вхождения Украины в Европейский союз. В результате даже неискушенному человеку открывается военно-политический аспект расширения Европы, что изменяет не только ее образ в глазах русских и ее самообраз, но и влияет на культурную самоидентификацию русских украинцев и русских великороссов. Этот процесс разрушает заложенное в течение тысячелетней истории российского государства представление о русских не только как о нации граждан России (русские немцы, русские татары...), но и как о государствообразующем народе, суперэтносе. А этот народ состоял, прежде всего, из великороссов, белорусов и украинцев. Взаимное недоверие, насаждаемое сегодня между частями русского народа по схеме «прозападные или промосковские (москали)» неизбежно надолго или навсегда исказит и представление о своей европейской принадлежности всех россиян. Вопрос состоит в том, насколько это выгодно Единой Европе и России в историческом и геополитическом контексте. Думается, не надо быть искушенным политологом или политиком, чтобы сделать вывод о том, что даже самая либерально и «прозападно» настроенная политическая элита России не в силах будет остановить процесс отчуждения.

Третий парадокс требует специального и деликатного анализа на стыке философии, политологии и богословия, но о его существовании полезно упомянуть. Он заключается в том, что Европа и Россия как бы идут навстречу друг другу, но эта встреча может стать точкой размежевания, поскольку Россия возвращается к национальным (читай - проевропейским) традициям великой русской культуры и ее христианским истокам, а пан-Европа стремительно удаляется от своих традиционных самообразов и, в первую очередь, - от христианства. Разумеется, такое «встречное движение» отчасти снимает противоречия, существовавшие между западной и восточной ветвями христианской культуры, но снимает не в философском понимании этого слова, а в «физическом» - подобно бульдозеру, срезающему пласт земли...

К сказанному следует добавить, что сегодня даже убежденные атеисты все чаще демонстрируют понимание роли культурообразущих конфессий в установлении взаимного доверия (или недоверия) между народами и их миротворческой миссии в эпоху межцивилизационных конфликтов, большая часть которых возникает в результате искусственной политизации межконфессиональных отношений.[10] В России православие как доминирующая культурообразующая конфессия в течение столетий была основным гарантом межэтнического согласия и межконфессионального мира, а в настоящее время и политической стабильности. А тот факт, что Русская Православная Церковь постоянно и уверенно восстанавливает свои позиции в жизни российского общества (к православной культуре относит себя свыше 80% граждан), позволяет надеяться, что Россия не превратится в очаг межцивилизационных войн, способных опрокинуть европейский мир, сохранит свою связь с лучшими традициями западно-христианского мира. Об этом говорил 2 октября 2007 года в ходе своего визита в Страсбург Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II, выступая на сессии ПАСЕ перед парламентскими делегациями 40 стран, входящих в Совет Европы. По его словам, «именно на основе традиционной нравственности, уважения к социальным моделям и образу жизни друг друга сосуществовали различные религиозные традиции в России, не знавшей религиозных войн».

Указанные тенденции и парадоксы постоянно обнаруживают себя и требуют реакции со стороны европейской политической элиты, поскольку Европа как новообразованный союз независимых государств, пожертвовавших ради взаимовыгодного объединения существенной частью национальных суверенитетов, - это априори тесное пространство. Здесь рамки циркуляра или, к примеру, модельного закона, а тем более очевидной экономической целесообразности становятся намного важнее и значимее, чем рамки традиций, иногда тысячелетних.


Общие выводы

По нашему мнению, не единственной, но существенной гарантией устойчивого и безопасного становления Европейского союза может быть тонкий и подконтрольный баланс между политическим образом новой Европы и ее традиционными самообразами, которыми следует дорожить, как, в частности и европейским самообразом русских. Не менее существенный вывод сводится к тому, что становление единого европейско-российского пространства - информационно-образовательного, культурного и, разумеется, экономического - следовало бы начать не только с разрешения энергетических проблем, но и с опережающего согласования ряда позиций, которые не позволят превратить энергетический вопрос в условиях растущего ресурсного дефицита в проблему сугубо политическую. Политизация этой жизненно важной для Европы проблемы делает ее заложником политических конфликтных отношений, от кого бы они ни исходили - от основных участников сотрудничества или от третьих сторон.

Назовем три позиции, позволяющие, как нам кажется, обеспечить гарантированное будущее Европы и безопасное развитие России, ориентированной на Европу.

Позиция первая: чем меньше коммуникационных барьеров, тем стабильнее сотрудничество в долговременной перспективе. Поэтому так важен курс на поддержку русского языка как языка Евросоюза и принципиальный отход от любых проявлений дискриминационной политики по отношению к русскому языку (Украина, прибалтийские страны). На этом европейском языке думают, говорят и творят миллионы русских и русскоязычных европейцев, проживающих после распада исторической России на территориях новообразованных государств, которые вошли (или стремятся войти) в Европейский союз. Заметим, что позитивный пример конструктивного отношения к потенциалу русского языка ныне демонстрируют даже страны, никогда не входившие в состав Российского государства, в том числе Израиль, где значительная часть населения воспитана в духе русской культуры и где обсуждается вопрос о придании этому языку статуса второго государственного.

Позиция вторая: энергетические стратегии, как и любые отраслевые стратегические проекты должны «врасти» в долгосрочные системные стратегии развития и Евросоюза, и России. Только это может быть залогом устойчивых связей, не зависящих от политической конъюнктуры и «третьих лиц». Важнейшее звено таких стратегий, по сути, «рельсы» сверхдолгосрочного синхронизированного развития - это природосбережение и народосбережение, т.е. совместная экологическая политика, направленная на сбережение уникального регионального биоразнообразия, и совместная социальная политика, призванная сберечь не только поколения живущих ныне, но и сохранить все европейские и российские народы, исторически представленные на этих территориях. Только в этом - гарант жизни для будущих поколений. Если эти «рельсы общей российско-европейской стратегии» будут проложены синхронно и параллельно, то и «шпалы общей стратегии» (единая энергетическая политика, финансовая, информационно-образовательная, научная политика и так по всему списку отраслевых политик) нам придется укладывать сообща. А это - работа на вечность!

Позиция третья: начинать эту масштабную работу целесообразнее с совместных пилотных проектов на доктринальном, законодательном и практическом уровнях. Россия уже идет по этому пути. В частности, при разработке Экологической доктрины РФ мы (автор входил в группу инициаторов и разработчиков доктрины[11]) ориентировались на соответствующие доктринальные документы Европейского союза, а ныне, в процессе разработки Социальной доктрины РФ[12], мы в значительной степени ориентируемся на Европейскую социальную хартию. Наиболее значимым практическим проектом, который наша группа осуществляет, является международная программа «Валдай - колодцы мира (защита мировой сети водораздельных гидроузлов)». Суть программы - системный мониторинг уникальных природных регионов планеты, от состояния которых зависит качество питьевой воды.

Для того чтобы предельно сжато охарактеризовать суть проблемы, придется вновь обратиться к Данилевскому, поскольку он соединял в одном лице и естествоиспытателя, и философа, и политолога. «Надел, доставшийся русскому народу, - пишет Данилевский, - составляет вполне естественную область, - столь же естественную, как, например, Франция, только в огромных размерах, - область, резко означенную со всех сторон (за некоторым исключением западной) морями и горами. Область эта перерезывается на два отдела Уральским хребтом, который, как известно, в своей средней части так полог, что не составляет естественной этнографической перегородки. Западная половина этой области прорезывается расходящимися во все стороны из центра реками: Северною Двиною, Невою - стоком всей озерной системы, Западною Двиною, Днепром, Доном и Волгою .... Восточная половина прорезывается параллельным течением Оби, Енисея и Лены, которые также не разделены между собою горными преградами. На всем этом пространстве не было никакого сформированного политического тела, когда русский народ стал постепенно выходить из племенных форм быта и принимать государственный строй».[13]

Не уходя в эту тему, бесконечно важную для российской политики и ее геополитической стратегии, следует отметить, что одна из наиболее перспективных федеральных программ, которая предшествовала программе «Колодцы мира» и успешно осуществлялась в 90-х годах прошлого века - это Государственная программа социального и культурного развития Тверской области - территории Великого водораздела Русской равнины.[14] Именно об этой особо ценной природной и историко-культурной территории так точно говорил Данилевский. Подобные проекты - не что иное, как надежные дороги, ведущие к взаимопониманию всех народов Европы (пан-Европы и России).

А в заключение хотелось бы привести слова Куденхове-Калерги о том, что панъевропейское движение должно «по своим целям отвергать войну, поддерживать экономику и цивилизацию; принципиально отвергать наступательные и агрессивные тенденции, в том числе и гегемонию».[15]





[1]
Статья основана на стенограмме доклада, прочитанного на традиционной Чешско-Баварской встрече в честь святого Иоанна Непомуцкого, которая состоялась в Праге 17 мая 2008 г. Тема встречи - «Рихард Куденхове-Калерги и пан-Европа между Западом и Востоком». Доклад подготовлен при участии и поддержке О.К.Смирнова - директора международной программы «Валдай - колодцы мира (защита мировой сети водораздельных гидроузлов)».


[2]
Данилевский Н.Я. Данилевский Н.Я. Россия и Европа. М.: Глаголъ, 2002. С.18.


[3]
См., например: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., изд. 2-е. Т.35. С.222-223; 228-236.


[4]
В ходе дискуссии по докладу автору был задан ряд вопросов и, в частности, вопрос о том, почему руководство России, рассматривая Европейский союз как важного экономического партнера, явно недооценивает его роль как ключевого актора мировой политики. По мнению докладчика, эта точка зрения не соответствует действительности, так как руководство России сегодня сознательно переоценивает «геополитический вес» Единой Европы, учитывая ее несомненный геополитический потенциал. Очевидно, делается это не ради «политкорректности», а в расчете на будущее полноценное политическое партнерство. В настоящее же время среди реальных и влиятельных акторов геополитики можно назвать многие страны, в том числе США, Японию, Китай, Индию и, конечно, отдельные государства - члены Европейского союза, чего, к сожалению, пока нельзя сказать о Евросоюзе в целом. Обоснование такого вывода лежит на поверхности: слишком часто судьбоносные решения, затрагивающие отношения Европы и России, принимаются в ущерб интересам европейских государств и народов под откровенным и даже демонстративным давлением «третей стороны». Иллюстрация - размещение системы ПРО на территориях славянских стран-членов НАТО наперекор мнению и интересам подавляющего большинства европейцев, что не только не снижает, а на порядок повышает риск превращения пограничных территорий в основную арену войны (объект неизбежных превентивных точечных ударов) в случае возможного военного конфликта между сверхдержавами. А то, что такая возможность не исключена, не вызывает сомнений. Последний пример - отсутствие четкой и взвешенной позиции Европейского союза по поводу геноцида осетинского народа во время агрессии в Северной Осетии, а точнее очередной этнической чистки, осуществленной армией Грузии при военной, моральной и информационной поддержке со стороны политических элит и ведущих СМИ ряда западных стран. В этом же контексте следует оценивать и настоятельное требование представителей США о нецелесообразности использования термина «геноцид» применительно к этой военной акции, имеющей все признаки спланированного и санкционированного геноцида, не только в СМИ, но даже при обсуждении проблемы на дипломатическом уровне.

Текст доклада, прочитанного на конференции Панъевропейского союза Чехии и Моравии «Nepomuk-Fest»
Страговский монастырь, Прага, Чехия
2008 г.


[5]
Данилевский Н.Я. Горе победителям. М.: Алир, 1998. С.230.


[6]
Коукер К. Сумерки Запада. М., 2000. С. 23.


[7]
Куденхове-Калерги Р. Пан-Европа. М.: Vita Planetare, 2006. С.13.


[8]
Куденхове-Калерги Р. Там же. С.88.


[9]
Куденхове-Калерги Р. Там же. С.94.


[10]
Подробнее об исторической миссии культурообразущих конфессий см.: Расторгуев В.Н. Культурообразующие конфессии - гарант мира в эпоху межцивилизационных конфликтов // Православная Византия и латинский Запад (к 950-летию разделения Церквей и 800-летию захвата Константинополя крестоносцами). М., Паломнический центр Московской Патриархии, 2005.


[11]
О работе над доктриной см. коллект. монографию: Колодцы мира. Великий водораздел двух тысячелетий и трех морей (Экологическая доктрина России: от замысла к пилотным проектам). М., Финансовый контроль, 2004.


[12]
Проект Социальной доктрины Российской Федерации подготовлен по инициативе Координационного совета по социальной стратегии при Пред

Валерий Николаевич Расторгуев

доктор филос. наук, профессор, преподаватель кафедры теоретической политологии философского факультета Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова.

Анти-Россия и анти-Европа[1]   


140 лет назад основоположник цивилизационного подхода в науке Н.Я. Данилевский написал бессмертную книгу «Россия и Европа». Сегодня у многих просвещенных европейцев она стоит на одной полке с манифестом Куденхове-Калерги «Пан-Европа», который увидел свет в 1923 году. Сегодня новую книгу на ту же тему можно было бы с полным правом назвать «Анти-Россия и анти-Европа». Что заставляет сделать этот вывод?

Лет 30 назад, будучи молодым преподавателем, я впервые увидел огромную карту мира, предназначенную для слушателей военной академии, где принимал экзамены. На этой карте Союз ССР выделялся красным цветом, а уже на этом фоне темно-багровыми пятнами и соответствующими символами были выделены зоны размещения ракетной техники, способной поразить любые объекты в любой точке мира. СССР напоминал собой грозовую тучу, освященную красным заревом и нависшую над государствами Западной Европы, которые в своей разрозненности казались карликами. Каждое из них свободно умещалось на «ладони» средней русской губернии. Позднее, когда я читал запрещенную в СССР книгу Н.Я. Данилевского, эта картина всплыла в сознании. Приведу фрагмент из книги, где он описывает свой диалог с европейцем, произошедший полтора века назад, задолго до появления «оружия судного дня»: «Взгляните на карту, - говорил мне один иностранец, - разве мы можем не чувствовать, что Россия давит на нас своею массой, как нависшая туча, как какой-то грозный кошмар?».[2] Именно в чувстве вполне объяснимого страха, знакомого европейцам и культивируемого в течение долгого времени, кроется причина возникновения противостояния Европы и России как ее антипода - анти-Европы.  

Роль анти-Европы в разные эпохи выполняла не только Россия. Источниками смертельной опасности объявлялись в разные времена и по разным причинам Османская империя, а иногда и весь исламским мир, Германия (типичный вариант «антипода» на отдельных этапах становления европейского самосознания) и, разумеется, Британская империя, а также США - неизменный образец для подражания и в то же время конкурент-антагонист единой Европы. Анти-европейцами при необходимости всегда могли и могут быть названы не только отдельные европейские и неевропейские народы, государства и межгосударственные союзы, но, как показывает история, и целые культурные миры, без которых трудно представить историческое становление Европы, например, славянский мир. Апологетами антиславянства были не только нацисты, о чем хорошо известно, но и многие просвещенные европейцы - властители умов и создатели учений, изменивших мир. Не составили исключения и основоположники «научного коммунизма» - пророки общества без наций и классов, не скрывавшие своего презрительного отношения к балканским славянам, которые, по их мнению, не заслуживали свободы, поскольку, якобы, ничего не сделали для Европы и ее развития.[3]


Кто может сегодня, в начале третьего тысячелетия от Рождества Христова, после тяжелых потрясений в России и проведения границ, разделивших народы на отдельные племена, после надругательств над христианскими святынями и геноцида славян в Косово, поручиться, что откровенно расистские идеи об этнонациональных селекциях по отношению к Славянскому миру и России никогда не повторятся? Имеет ли мировое сообщество хоть какое-нибудь противоядие от повторения внутриевропейского геноцида по отношению к отдельным этическим группам или семьям народов и от его превращения в повседневный инструмент геополитики? Эти вопросы следует отнести к разряду риторических, если учесть динамику этнокультурных и конфессиональных изменений в новой Европе, явно не готовой к широкому обсуждению, а тем более к разрешению назревающих внутри- и внешнеполитических противоречий, способных обернуться идеологическим и даже военным противостоянием между Россией и странами НАТО.[4]


В бесчисленных проектах пан-Европы, о которых следует упомянуть, поскольку они уже два столетия конкурируют за право стать идейным фундаментом Европейского союза, основная установка остается почти неизменной. Эта установка - консолидация перед лицом внешних угроз, реальных или мнимых. Причина очевидна: трудно найти более доходчивое обоснование, чем жупел общего врага. Данилевский в работе с говорящим названием «Горе победителям» пишет, что государства Европы получили понятие о себе как о политическом целом от противопоставления мусульманскому Востоку. «Понятно, что и в настоящее время сознание о  политическом целом, именуемом Европою, точно так же является результатом сознания существования чего-то ей политически противоположного, а это противоположное, эта анти-Европа, и есть Россия и представляемый ею Славянский мир».[5]


Именно в качестве анти-Европы воспринимали Россию со времен Ницше, который одним из первых высказал идею о необходимости наднационального объединения европейских стран в единый союз. При этом европейцы, по его мнению, должны будут пожертвовать даже своей суверенностью перед лицом мощной России. Если Бруно Бауер полагал, что Гегель был последним мыслителем Европы, который  говорил о европейской политике без учета русской угрозы, то Ницше четко сформулировал причину этой угрозы. Россия, в отличие от европейских стран (не имеющих полного набора ресурсов, в том числе, и временного ресурса для защиты своих интересов под натиском геополитических конкурентов), по его определению, «подобна церкви и поэтому может ждать». К тому же в России живет народ, наделенный, по выражению Ницше, великодушием молодости и истинной силой воли, а в психике русских, есть некое особое измерение, которое при определенных обстоятельствах может вынудить правителей страны действовать безжалостно. Современный английский политолог К. Коукер в книге «Сумерки Запада» анализирует эту установку Ницше, находя в ней предсказание 1917-го года, перевернувшего Россию и превратившего ее в источник саморазрушения и постоянного ожидания катастрофы для европейцев.[6] Вместе с тем Коукер демонстрирует глубокое понимание исторической миссии России. Он считает, что ее сила и слабость - в глубокой поглощенности собой. Основное отличие российского общества от западного Коукер находит в том, что оно по своей природе не универсалистское, а контекстуалистское, поскольку русская мысль интересовалась не столько ситуаций вообще, сколько самопознанием.

***

Зададим себе три вопроса. Первый - какую роль сыграли такие предсказания и ожидания в истории Европы? Второй - насколько они были оправданы? И третий: насколько они конструктивны в наши дни, когда Европа стала единой, а демократизирующаяся Россия, потерявшая значительную часть исконных территорий, только в наши дни с огромным трудом и риском преодолела инерцию окончательного распада?


На первый вопрос мы уже ответили: народы объединяют общие угрозы, играющие созидательную, консолидирующую роль. Перефразируя Дидро, можно сказать: если бы общих угроз для европейцев не существовало, их надо было бы придумать. Собственно, преимущественно этим и занимались многие политики и интеллектуалы в течение ушедшего столетия.


На второй вопрос - об обоснованности страхов - ответ также лежит на поверхности. Многие из них были вполне адекватны политическим реалиям в течение долгого времени. Европа в Новое время «радикализировалась» ускоренными темпами, а Российская империя действительно пугала тех радикалов либерального и марксистского толка, которые видели в ней главное препятствие на пути к социальному прогрессу. Причем набор моделей и сценариев прогресса был чрезвычайно узок. Если для либералов-радикалов Европа должна была стать анти-Европой, то есть «экспериментальной площадкой», предварительно «зачищенной» от традиционализма, династических институтов передачи власти, а также всех национальных и конфессиональных особенностей, замедлявших час окончательного торжества третьего сословия, то для марксистского проекта этот этап был всего лишь паллиативом. Окончательным решением должна была стать воистину анти-Европа - огромная строительная площадка, открытая на пространстве уходящей в небытие христианской Европы и призванная взорвать основы планетарного социального мироустройства, в том числе частную собственность и социальную иерархию: «кто был ничем, тот станет всем». Единственной силой, сковывавшей совместные усилия антагонистов-союзников (либералов и коммунистов), оставалась Россия, нелюбовь к которой с их стороны была идеологически оправдана и неизбежна. Здесь, кроются, кстати, и корни трудно объяснимой на первый взгляд русофобии, которая отличает сознание доморощенных российских реформаторов и демократизаторов разных временных и идеологических популяций, в том числе «европоцентристов». Не менее, а может быть, и более зловещим стал образ России для европейцев после падения самодержавия. Тогда Россия отказалась от собственного цивилизационного «я», пройденного исторического пути («проклятое прошлое») и даже своего имени, взяв на себя именно ту роль, которую радикалы прочили обновленной Европе, если бы она полностью встала на путь «прогресса». Таким образом, Россия была превращена в анти-Европу в полном смысле этого слова - Европу «обезбоженную», технократически отмобилизованную и милитаризированную, насквозь индоктринированную и идеологизированную. 


В этой ситуации европейцам ничего не оставалось, кроме объяснимого стремления любой ценой объединиться против «красной России» с учетом той угрозы, которую несет усиление милитаризирующейся Германии и нового геополитического игрока - США, не желающих упустить свой шанс вырвать преференции за счет распыленного (после Первой мировой войны) европейского потенциала. Поэтому Куденхове-Калерги, самый яркий и последовательный провозвестник евроединства, пишет: «есть только один узкий путь в лучшее будущее между Сциллой русской военной диктатуры и Харибдой американской финансовой диктатуры. Он называется пан-Европа и означает - помочь себе самим, объединив Европу в политико-экономический союз».[7]


Отвечая на третий вопрос, следует произнести сакраментальное: времена меняются вместе с Европой и Россией. Европа все меньше походит ныне на мозаику изолированных друг от друга миров, но все больше - на сверхдержаву по своему военному и экономическому потенциалу. А Россия на глазах становится открытым обществом с явно выраженным стремлением восстановить основы христианской культуры и, кстати, тратит на военные расходы значительно меньшие средства, чем Единая Европа, не говоря уже о США. При этом именно Европа под напором США концентрирует стратегические военные объекты на границах России, втягивая ее в гонку вооружений и принуждая ставить под прицел земли братских славянских народов, за независимость которых не раз проливали кровь русские солдаты... Можно вспомнить и о том, что кроме придуманных, хотя в ряде случаев и оправданных страхов, существуют и множатся  все новые  и совершенно реальные угрозы. Среди них ресурсный голод и «просто голод» - пищевой, не признающий границ в глобализированном и унифицированном пространстве, а также другие глобальные проблемы, которые не будут ждать, когда мировое сообщество научится устранять причины, порождающие глобальные экономические и политические болезни. Одна из них - лавинообразное исчезновение с карты мира не только большей части языков, культур и малочисленных народностей, но и великих народов, в том числе европейских. Им также угрожает культурная и конфессиональная ассимиляция в «постглобальном» и «постхристанском» европейском (постевропейском?) пространстве. 


Самообразы Европы

Не существует и не может существовать ни единого для всех и во все времена самообраза Европы, ни единой и завершенной истории европейского развития, ни самой монополии на право обладания «единственно верным» образом и историей. Но сосуществует множество различных, а иногда и конкурирующих представлений, которые легко разделить на два типа. Первый - это образы европейского прошлого и настоящего, закрепленные в языках и национальных культурах посредством написанных кем-то историй-рассказов, а вторые - проекты европейского и, соответственно, мирового будущего, т.е. его концептуальные прообразы, положенные в основу долгосрочных политических, социально-экономических и культурных стратегий европейского развития. 


Трудность заключается не в том, чтобы создать адекватную типологию самообразов Европы. Эта задача представляется вполне выполнимой, хотя и чрезвычайно ответственной в том случае, если классификационная схема войдет в политические доктрины или отразится на определении стратегий (выражение «разделяй и властвуй» относится не только к типу правления, но и к классификациям, которых придерживаются политики). Подлинная проблема скрыта в том, чтобы в процессе политического строительства не забыть о тонкой грани, отделяющей традиционные образы от прообразов-проектов и, соответственно, культурную самоидентификацию народов от политических стратегий (императивов). А проводить это различие необходимо, как минимум, по трем причинам.

Во-первых, традиционные самообразы Европы - это не только часть ее многоликого культурного наследия, но и само право народов на сбережение самобытности в унифицированном пространстве глобализирующегося мира. Обеспечение этого права - гарант сохранения цивилизационного и внутрицивилизационного многообразия, т.е. исторически сложившегося этнокультурного многообразия территорий, разрушение которого далеко не случайно почти полностью коррелирует с динамикой исчезновения регионального биологического многообразия - важнейшей основы устойчивого развития.

Во-вторых, именно политические проекты, соединяющие императивные установки и сконструированные самообразы Европы, способны радикально изменить традиционные формы ее коллективной самоидентичности, лишив наследников великих культур права на полноценное наследование. А наследие без наследования - это наследники без наследства.

В-третьих, изменение самообраза или «перекодировка» Европы - процесс, последствия которого отразятся в лучшую или худшую сторону на всех странах и народах мира, в том числе и на той части планеты, которая обладает ресурсами долгосрочного развития Европы - на России. Поэтому так важно просчитать не только текущие и ближайшие, но и отдаленные последствия вторжения в механизмы европейской самоидентификации и скрытой переидентификации. К сожалению или к счастью единственным судьей, способным дать окончательную оценку степени рисков, возникающих в процессе «культурной перекодировки», служит историческая практика, которая иногда отодвигает приговор за временные горизонты ныне живущих поколений, не снимая, впрочем, ответственности за содеянное с современников.


Немногим людям удалось соединить или, если быть более точным, найти способ соединения вымысла и реальности, искусственно созданного образа Европы и воплощенной политической идеи. Речь вновь идет о графе Куденхове-Калерги, который стал творцом не только одного из самых продуктивных и привлекательных самообразов Европы, но и грандиозного геополитического проекта - реального прообраза ее новой истории. Он хорошо понимал, что различия между вымыслом и реальностью стираются, когда политическая идея материализуется (институционализируется). И чем выше и благороднее идея (сильная, конкурентоспособная и самостоятельная Европа без войн - действительно благородная идея), тем оптимистичнее взгляд в будущее европейских наций. По его убеждению, «нации являются симбиозом, родством между большими личностями и их народами, которые одновременно отцы, сыновья, творцы и плоды их творения», а «народ объединяют общие герои и идеальные образы».[8]

Если взглянуть на историю Европы до ее объединения с этой точки зрения, то она предстает перед нами как нагромождение, а иногда как искусное сплетение нарративов - историй, случившихся в действительности или вымышленных, добрых или злых, сохранившихся лишь в языковой структуре или написанных под диктовку преходящих политических и коммерческих интересов. По этой причине столь многообразны и непохожи друг на друга самообразы народов, действительно относящихся или причисляющих себя к европейской семье, которая то сужается, то расширяется. Не следует забывать и о самообразах отдельных людей, считающих себя по каким-то причинам (этническим или, напротив, идейно-космополитическим) подлинными европейцами, но не имеющих не то что евро-гражданства, но и одноразовой шенгенской визы.


Парадоксы европейской интеграции

Говоря о сужении или расширении европейской семьи народов, мы сталкиваемся с первым парадоксом, о существовании которого следует постоянно помнить, строя здание европейского мира и возводя мосты между ним и всеми другими мирами - цивилизационными, конфессиональными, политическими. При этом один из стратегических мостов, без которого у Европейского союза нет гарантированного и безопасного будущего - это  культурный мост между ним и Россией, значительная часть населения которой в течение столетий идентифицировало самобытную русскую культуру с европейской культурой. Сохранится ли это родство, если будет изменена преемственная межпоколенческая связь в самом сердце Европы, формирующей новую идентичность? Многое зависит от того, какие принципы будут положены в основу процесса тотальной европейской интеграции.



share on Twitter
О.К. Смирнов. Остановить конфликты в Европе – задача европейского экспертного сообщества
Середина текущего года характеризуется не только обострением международной обстановки в целом, эпицентром которого, конечно являются события на Ближнем Востоке, с их невероятными сценами насилия и разрушениями памятников мировой культуры, массовыми казнями христиан,... >>>

Андрей Зубов: Россия – неотъемлемая часть европейской цивилизации
Выступая 15.10.2014 с лекцией в Праге, ученый-оппозиционер подчеркнул, что "Россия, замыкающаяся в себе, опасна для остального мира"     Выступление на тему "История России как составная часть истории Европы" в Карловом университете стало одновременно презентацией... >>>

О.К. Смирнов. О развитии ситуации на Украине 23-24 августа 2014 года
22 августа 2014 года, в канун празднования Дня Государственного флага России и за двое суток до Дня независимости Украины, российский гуманитарный конвой пересек украинскую государственную границу и без сопровождения представителей международного Красного Креста начал свое... >>>

В.Н. Расторгуев. Россия и пан-Европа
Валерий Николаевич Расторгуев доктор филос. наук, профессор, преподаватель кафедры теоретической политологии философского факультета Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова. Анти-Россия и анти-Европа[1]    140 лет назад основоположник цивилизационного... >>>

В.Н. Расторгуев, О.К. Смирнов. Единая Европа: неучтенный потенциал
Среди вопросов, связанных с оценкой конкурирующих проектов строительства европейского дома на современном этапе и требующих осмысления с учетом геополитических рисков и национальных интересов России, без которых невозможно осуществить выбор оптимальной модели общеевропейской... >>>

Дмитрий Травин. Жан Монне. Отец Европы
Ровно 50 лет назад - 10 февраля 1953 г. в Европе рухнули таможенные барьеры, и товары получили возможность свободно перемещаться на едином рыночном пространстве, подчиняясь лишь воздействию конкуренции. Этапы большого пути Правда объединенная Европа в то время ограничивалась... >>>

А.Е. Кораблева. Европа и европейцы как историческая и культурная общность в панъевропейском проекте
  А.Е. Кораблева. Европа и европейцы как историческая и культурная общность в панъевропейском проекте Р. Куденхове-Калерги. Опубликовано в "Известиях Российского гос. педагогического университета им.А.И.Герцена", № 95. >>>

Петр Андрле. ЧЕЛОВЕК, СОЕДИНИВШИЙ ВОСХОД И ЗАКАТ. Глава первая: Феномен Черчилля
Иногда я упрекал учителей истории, приверженцев идеи европейского единства, за то, что  они не учат своих студентов восприятию Европы как единой политической реальности. Они возражали, что не могут отступать от основ. Жюльен Бенда, французский историк Однажды историки... >>>

Петр Андрле. ЧЕЛОВЕК, СОЕДИНИВШИЙ ВОСХОД И ЗАКАТ. Глава вторая: Провидец Куденхове
 «Снова и снова необходимо повторять одну простую истину: раздробленность Европы приводит к войне, угнетению, бедности, единая Европа - к миру и благоденствию!» Граф Рихард Николас Куденхове-Калерги: Новое объединение Европы, 1963 г. Дворянский род Куденхове имеет длинную... >>>

Петр Андрле. ЧЕЛОВЕК, СОЕДИНИВШИЙ ВОСХОД И ЗАКАТ. Глава третья: Попытка пан-Европы
«Нам следует больше гордиться этим европейцем из Чехии, поскольку Чехия, безусловно, страна, не обделенная европейской идеей и людьми, которые думают и рассуждают по-европейски». Доктор философии Рудольф Кучера, президент Панъевропейского союза Чехии и Моравии. Предисловие... >>>

Петр Андрле. ЧЕЛОВЕК, СОЕДИНИВШИЙ ВОСХОД И ЗАКАТ. Глава четвертая: Четыре вопроса панъевропеизма
Лозунг Европейского союза начал использоваться около 2000 года, официально же он был сформулирован именно в Договоре о европейской Конституции, подписанной в 2004 году. Этот лозунг гласит, что благодаря Евросоюзу европейцы объединились, что разнообразие культур, традиций и языков... >>>

Петр Андрле. ЧЕЛОВЕК, СОЕДИНИВШИЙ ВОСХОД И ЗАКАТ. Глава пятая: Строительство Европы
День Европы 9 мая 1950 года вошел в европейскую историю как начало объединения. В этот день министр иностранных дел Франции Роберт Шуман сделал в международных СМИ заявление, в котором предложил создать организацию, контролирующую угольную и сталелитейную промышленность европейских... >>>

Дагмар Моравцова. Чехословакия, Германия и общеевропейские движения в 1929-1932 гг., III. / I.
III. Общеевропейские движения - попытка альтернативы I. Идея объединения Европы Попытки решить углубляющиеся экономические и политические проблемы, в которых начал превалировать возврат к экономическому эгоизму отдельных национальных государств, осложнили взаимоотношения... >>>

Катерина Айзпурвит. Объединение Европы. Чешский проект XV века
В XV веке проект объединения Европы предложил европейским лидерам чешский король Иржи из Подебрад. Имя же советника короля, разработавшего этот грандиозный план, сегодня почти забыто. Звали его Антонио Марини. Отец Антонио Марини был итальянцем, осевшим на юге Франции, в Гренобле,... >>>

ИСТОРИЯ ЕВРОПЕЙСКОЙ ИНТЕГРАЦИИ: Проблемы европейского интеграционного процесса в к. 60-х – нач. 70-х
Конец 60-х был временем надежд: в сфере политики между сверхдержавами началось заметное потепление, новые импульсы почувствовала и Европа. США и СССР заключили ряд договоров по разоружению и других соглашений, позволивших, в определенной степени, снизить напряженность между... >>>

Отто фон Габсбург. Воспоминания об отце
Отто фон Габсбург (1912 – 2011) – старший сын эрцгерцога Карла Австрийского, ставшего позже императором Австрии и королем Венгрии, и эрцгерцогини Зиты, урожденной принцессы Бурбон-Пармской, автор ряда книг, научных исследований и статей, посвященных, главным образом, европейской... >>>

Граф Куденхове-Калерги – он видел и творил будущее Европы / "Россия в АТР", апрель 2013
>>>


© paneuropa.ru
Интернет-сайт Панъевропейского союза России / Associasion Paneurope Russie web
© Paneuropa.ru
The use of these materials in any mass media or on any other website is permitted only with the consent of the copyright holders.
Использование и перепечатка материалов сайта в любых СМИ и их размещение на любых других сайтах в Интернете разрешено только с согласия правообладателя.